Хроники противоречивой жизни англичанки Кэт Марсден, спасительницы вилюйских прокаженных

Детство и юность Кэт Марсден.

 

Кэт родилась в семье преуспевающего солиситора (юриста), она была одной из восьми детей. Место рождения: город Эдмонтон (впоследствии в честь его назовут канадский город, затерянный в лесах Альберты), Англия, Великобритания. Кэт росла непоседливым ребёнком, часто одевалась как сорванец. С раннего детства она проявляла интерес к животным и к людям низшего сословия. Стать медсестрой ее натолкнул несчастный случай, произошедший с домашней лошадью: кобыла неудачно перепрыгнула через ограждение, рассекла себе живот и погибла от травм. В 1873 году ее отец погиб, оставив семью в сложном финансовом положении. Проработав медсестрой какое-то время в Англии, Кэт приняла решение передать в Нельсон, городок в Новой Зеландии.

На новом месте Марсден проявила себя как отличный администратор, и к 26 годам ее назначили матроной Уэллингстонского госпиталя. В 1877 году во время русско-турецкой войны, Марсден с другими сёстрами послали в Болгарию как сестру милосердия,. Тогда она впервые и увидела прокаженных. Как она впоследствии призналась: «Я не могу описать свои чувства… моей жизненной миссией было помочь тем Божьим созданиям, которые больше всех нуждались в заботе и внимании.»

В 1866 году Марсден узнала о гибели отца Дэмиена, помогающему прокаженным в местечке Молокай, Гавайи. Сперва Марсден хотела отправиться на Гавайи, но ей отказали. Тогда Марсден изменила планы и решила поехать в Британскую Индию в колонию прокажённых. После очередной неудачи, Кэт узнала о российских прокаженных. Из Санкт-Петербурга Марсден прислали приглашение от Красного Креста на получение почетной медали в честь ее службы во время русско-турецкой войны.

Чтобы добраться до Москвы, Марсден пришлось ехать через весь Ближний Восток(Александрия, Иерусалим, Кипр, Константинополь). В Константинополе ей поведали о загадочной сибирской траве, способной излечивать проказу.

Как некоторые исследователи уверяют, решение Марсден стать медсестрой было продиктовано семейными проблемами. Мать Кэт умерла, когда ей было 11, пятью годами позже скончался отец. Братья и сестры Кэт имели проблемы со здоровьем. Так что семейные обстоятельства подтолкнули англичанку заняться благотворительной деятельностью.

 

 

Проказа в 19 веке и загадочная сибирская трава. 

До начала 20 столетия проказа считалась быстро распространяющейся и неизлечимой болезнью. Больные проказой внушали страх. В середине 19 века в Европе стали распространяться слухи о сибирской траве, которая могла полностью исцелять от проказы. Но никто не мог проверить эту информацию.

Кэт поверила в чудодейственность сибирской травы. Она надеялась, что местные аборигены поделятся с ней этим секретом. Как пишет Марсден: «Возможно ли было мне, женщине пришедшей к ним от имени Христа, убедить их поделиться своими знаниями во благо человечества?»

Тем временем, Якутия была печально известна подъёмами, связанными с эпидемией проказы. В 1860 году якутская администрация построила госпиталь для прокаженных, который был закрыт три года спустя, из-за недостатка финансирования. Якутская Епархия новостей опубликовала статью священника Мелетия о вспышке проказы в Вилюйской области, и благодаря этой заметке, Марсден приняла решение отправиться в Вилюйск.

 

 

Иллюстрация из книги Марсден, карта ее путешествия в Сибирь

 

 

 

 

Приготовления к поездке. 

 

В 1890 году Кэт Марсден приехала в Санкт-Петербург по приглашению императрицы Марии Фёдоровны. Кэт была удостоена аудиенции с императрицей, из рук которой она получила медаль за заслуги в русско-турецкой войне. Вернувшись в Англию, Марсден провела некоторое время в Париже, в госпитале Сен-Луи для прокаженных. Сам Луи Пастер уверял ее, что болезнь неизлечима. Кроме Пастера и русской императрицы, Марсден была знакома с Александрой Датской, принцессой Уэльской, старшей сестрой Марии Фёдоровны.

В ноябре 1890 года Кэт приехала в Москву, где она посетила аудиенцию с князем Долгоруким, и затем отправилась в Санкт-Петербург. Как пишет сама Марсден: «Не зная ни слова по-русски, но будучи представлена высокопоставленным людям, я приехала в Москву в 1891 году, чтобы сделать запрос по разрешениям отправиться за пределы Урала.» Марсден сопровождала компаньонка Ада Филд, свободно владеющая русским. Князь поддержал решение Марсден найти чудодейственную траву, выдал ей деньги, зимнюю одежду, топливо, и все необходимое для долгой дороги. Встретившись с императрицей во второй раз, Марсден получила разрешение посетить все госпитали и тюрьмы с прокаженными в Сибири.

Перед тем как отправиться в путешествие, Марсден и ее компаньоны, Ада Филд и неназванный военный, провели много дней, обсуждая, как правильно выбрать одежду для суровой сибирской зимы и жаркого лета. Абсолютным фаворитом была признана шерстяная одежда. Для зимы были выбраны высокие кожаные сапоги выше колен, на которые надевались другие сапоги. На слои одежды натягивались другие слои одежды. Как иронически напишет впоследствии Марсден: «Мне предлагали взять в тур пожилую леди. Только представьте! И ей, и мне бы не повезло, она бы скончалась за неделю. Требуется поистине геркулесова сила, чтобы это выдержать.»

Из Англии, Марсден привезла с собой фотокамеру. Как пишет Элизабет Бэйгент, одна из биографов Марсден, «Марсден была отличным фотографом и была в курсе, насколько сильно могут впечатлять изображения. Она взяла разрешение на съёмку различных объектов, включая тюрьмы. Фото не только служили доказательством ее путешествий по миру, но также подчёркивали ее характер. До поездки по Сибири, Марсден фотографировала множество интересных объектов. Она обожала позировать для фото не только в суде или для профессиональной деятельности, но также принарядившись, в образах женщин из Иерусалима и Бетхелема.»

 

 

 Фото: Кэт Марсден в суде, 1906 год

 

 

В феврале 1891, после долгих приготовлений, Кэт начала свой путь из Москвы в Санкт-Петербург. Ей предстояло преодолеть 8000 километров. В то время в России не было железной дороги из Центральной России до Дальнего Востока. Зимой ездили на санях, летом на лошадях. Поэтому название первой книги Марсден переводится дословно как: «На санях и верхом на лошади к изгнанным сибирским прокаженным.»

 

Не зная ни языка, ни культуры, ни дороги, Марсден отправилась в путь. Дорога на поезде оборвалась в Златоусте, где Марсден с компаньонкой Филд, продолжили свой путь на санях. Зимняя дорога была скользкой и ужасно неровной, как с энтузиазмом пишет Марсден: «Удар, толчок, удар, толчок над огромными снежными сугробами и ямами, и затем ехать по этим кошмарным волнам и бороздам, проложенным транспортом — невероятно волнующее ощущение, которое предстоит вытерпеть несколько тысяч миль… В полукоматозном состоянии, вам уже мерещится, что вы, скорее, бревно, а не благородно воспитанная английская леди.»

Сибиряки напомнили Марсден британских переселенцев (так британцы называли жителей Нового Света: канадцев, австралийцев и новозеландцев): «Настоящие сибиряки напомнили мне британских переселенцев — прямолинейные, честные, правдивые и верные, помогут любому незнакомцу и нуждающемуся…»

Тем не менее, Марсден часто приходилось сталкиваться с подозрительностью русских чиновников, не доверявших ей и считающих ее шпионкой. Им было трудно понять истинные мотивы англичанки, преследующей благородные цели , и они не верили, что в ее намерениях нет ничего зловредного.

В Тюмени Марсден встретила англичан, гостеприимно встретивших ее. «Дом мистера Уордропера был маленьким раем по сравнению с местами, где нам приходилось ночевать.»

Одна сибирская деревня на пути Марсден, Малая Балда, страдала от загрязнения воды. Бумажная фабрика сбрасывала отходы в речку возле села. Деревня была покинута жителями, и бывшим поселенцам приходилось выживать как получится. Источником чистой воды для них были снег и лед, и перспектива остаться без воды летом пугала их. Когда Марсден приехала в это село, местные встретили ее и просили помощи. Кэт Марсден была удивлена их реакцией: как можно было просить о помощи какую-то неизвестную иностранку, даже если она была от Красного Креста. Когда Марсден показала им фотографию Марии Фёдоровны с ее подписью, реакция селян удивила ее даже больше. «Толпа крестьян с разинутыми ртами, с непокрытыми головами, голодные, поникшие, с боязнью уставились на фотографию. Эта сцена могла бы растрогать мягкосердечных в Королевской Академии.» Но как бы ни хотела, Кэт не могла помочь им, ей пришлось ограничиться письмом губернатору Тобольска.

 

В Омске, подруга и верная компаньонка Марсден, мисс Ада Филд, слегла от болезни и осталась в городе, чтобы вернуться в Англию. Марсден осталась одна, будучи способной произнести лишь несколько предложений на ломаном русском.

 

Поездка на тарантасе. 

 

Перед тем, как покинуть Красноярск, Марсден пришлось приобрести тарантас (огромная четырехколесная телега для лошадей без пружин). Ямщики предлагали ей купить тарантас за 50 рублей. Марсден отказалась покупать телегу за такую сумму, сказав, что скорее купит тарантас, принадлежавший губернатору. К этому времени собралась толпа деревенских, завидев как иностранка торгуется на рынке. «Шепот доносился отовсюду. Когда владельцы различных видов транспорта начали пререкаться друг с другом, шум разросся до невероятности. Я задумалась, возможно ли было бы избежать кровопролития и боли во время этих разборок. После некоторого времени, ко мне послали гонца, который предложил мне приобрести повозку в отличном состоянии за тридцать рублей. Я приняла это предложение, а заодно получила бесценный опыт в торговле.»

Русские, несомненно, уважали чиновников, но в то же время сторонились иностранцев и считали их наивными простофилями, которых легко одурачить.

 

 

Кэт Марсден в окружении сестер милосердия из Санкт—Петербурга

 

Русские тюрьмы.

 

В перерывах между своей главной целью — помочь сибирским прокаженным, Марсден собиралась посетить все тюрьмы на своём пути и проверить условия, в которых содержатся  заключенные. К тому же, она взяла с собой пять тысяч копий Евангелия и Священного Писания ( подобно Флоренс Найтингейл, которую Кэт боготворила) для раздачи заключённым. Марсден удалось побывать в тюрьмах в Екатеринбурге, Томске, Красноярске, Омске и Тукалинске в качестве волонтера Красного Креста. Целью визитов была проверка санитарных условий, медицинского укомплектования тюрем и тюремных госпиталей, а также чтение христианской православной литературы вслух заключённым. Мисс Ада Филд, владевшая языком, читала узникам эти книги на русском. Филд и Марсден также раздавали в тюрьмах хлеб, сахар и кусковой чай. Некоторые тюрьмы, как например, в Томске и Красноярске, были в хорошем состоянии, но условия содержания в остальных тюрьмах были ужасающи. Тюрьма в Каинске (переименован в 1935 году в Куйбышев — прим. автора), была кошмарна. «Внутри было так темно, что было слышно лишь звон цепей после того, как один из офицеров объявил внимание. Я чувствовала, что вокруг находятся люди, и действительно, девяносто человек находились в этой чёрной дыре, без малейшей вентиляции.»

Не исключено, что во время визитов англичанки проявился так называемый эффект Потёмкина. Некоторые начальники тюрем прознали о Марсден заранее и подготовились к визитам, вымыв тюрьмы и велев заключённым хорошо себя вести.

 

 Организация специального комитета в Иркутске.

 

После тысячи миль в тарантасе Марсден наконец-то приехала в Иркутск. По приезду измученная от долгой дороги Кэт провела несколько дней в постели. Связавшись с губернатором Иркутска Александром Горемыкиным, Марсден договорилась с ним организовать специальный комитет, в который входили: сам губернатор, его Святейшество архиепископ Иркутска Вениамин, архиепископ Киренска Агафангел, кафедральный священник Виноградов, Сиверс, государственный советник, капитан Львов, майор и сама Марсден.

 

По словам Марсден, причиной организации комитета было задокументировать каждую стадию будущей работы, получить официальное разрешение властей и отчитаться по всем предпринятым шагам. Марсден знала, что англичанам будет сложно поверить в ее невероятную историю и по возвращению из Сибири, она могла бы избежать всех возможных противоречий, имея на руках официальные данные. Зная о возможном скептицизме со стороны британцев, Марсден руководствовалась стремлением защитить свою репутацию.

 

Капитан Львов отчитался Горемыкину, что в течение 64 лет бесплодных попыток построить убежище для прокаженных, все попытки потерпели крах. По состоянию на 1891 год ни одного госпиталя не было построено.

13 мая 1891 года состоялось первое заседание комитета. Как вспоминает Марсден: «Собрание было странным, чувствовалось беспокойство во всех сторон, но за короткое время выяснилось, что у нас у всех есть общая цель, которая сдружила нас. Я была уверена, что до этого заседания никто не подходил к этой задаче настолько ответственно.»

Комитет принял несколько решений: «не предпринимать никаких шагов, до тех пор, пока Марсден лично не проверит условия содержания прокаженных в Вилюйском округе и узнает их точное количество. Затем Марсден предстоит отчитаться и представить свою точку зрения по улучшению их условий. В-третьих, предстояло отправить телеграмму медицинскому отделению в Иркутске, с просьбой отправить копию отчета доктора Краснова о проказе в Вилюйском округе.

 

Приезд в Якутск.

 

Найти транспорт из Иркутска в Якутск было сложно. Наконец, Марсден решилась отправиться в путешествие на торговой барже, зная, что это единственный способ добраться до прокаженных до конца лета.

 

«Паузкой» или торговой баржей назывался довольно примитивный паром, с покрытием сверху, предназначенный лишь для перевозки грузов из Иркутска в Якутск, так как он мог плыть по течению реки. Три недели Марсден провела на этом пароме, безо всякой возможности переодеться. «Путешествие было не особо радостным, я спала на картофеле, и несмотря на то, что овощи были покрыты сверху соломой, после какого-то времени солома разлетелась, и картошка стала буквально тереть мои кости. Мыши, крысы и прочие паразиты стали неотъемлемой частью моей жизни.»

 

 Фотография баржи из книги Марсден

 

 

Баржа проплыла 235 вёрст (три тысячи миль) по реке Лена, и в июне 1891 года Кэт Марсден приплыла в Якутск. По прибытию, она услышала, что губернатор покинул город, и в Вилюйске не было никаких больных проказой.  Отсутствие губернатора на рабочем месте было шоком и удивлением в одно и то же время,  так как все зависело от его решения дать разрешение на продолжение путешествия. Единственным решением было перейти через лес и добраться до другой стороны реки, где он предположительно находился. Наконец, экспедиция Марсден нашла его. Губернатор выдал разрешение Марсден на поиск прокажённых. Губернатором Якутска в 1891 году был Коленко Владимир Захарович (прим. автора).

 

Марсден уделила особое внимание реке Лена, описывая ее в женском роде. «По возвращению на баржу, мы обнаружили, что река пробила дыру в барже, и мы часами пытались починить лодку. Могучая опасная Лена пыталась нас забрать к себе, а мы лишь противостояли этому решению как могли.»

 

 Марсден на лошадях в Якутске. 1891.

 

Якутск Кэт Марсден не особо впечатлил в хорошем плане. Но все же ей удалось встретить несколько любезных людей. «Насколько же безрадостный город был Якутск. Чиновники и их жены были практически единственными людьми, которых было приятно встретить, и они пытались скрасить мой визит в город как могли.»

По прибытию в Якутск Марсден встретила владыку Мелетия, который вручил ей Новый Завет, переведённый на якутский язык. Когда Кэт упомянула о траве, способной излечивать проказу, он положил несколько образцов в ее руки. Владыка Мелетий был одним из тех людей в России, которых Марсден очень уважала. Впоследствии он поддержал Кэт в кампании, направленной против неё в Великобритании.

Марсден организовала новое заседание комитета в Якутске, на которое явились: Владыка Мелетий, вице-губернатор Осташкин, инспектор здравоохранения Смирнов, окружной врач Щевинский, доктор Несмелов из госпиталя города Якутска, служащий якутской полиции, губернский чиновник, казак Иван Прокопьев и сама Марсден. Заседатели обсудили условия содержания больных проказой, которых до собрания посетил инспектор Смирнов. Поднимались вопросы по поводу целей Марсден. Некоторые подозревали ее в шпионстве. Недоверие чиновников широко распространялось вокруг, но Марсден предпочла игнорировать любые подозрения.

После собрания комитета, Марсден приобрела еду и припасы для путешествия. Запасы включали в себя сухари в рыбьих шкурках, чай, сахар, табак, вяленое мясо и фрукты, бисквиты и аптечку.

Самым сложным, как признается Марсден, во время путешествия в Вилюйск была езда верхом на якутских лошадях. Казак Иван Прокопьев приготовил лошадей для Кэт, а также заранее позаботился о вырубке леса для дороги в сотни миль, так что лошади могли бы спокойно проехать через девственные леса.

Марсден признаётся, что никогда до этого не ездила верхом на лошадях. «Две тысячи миль! Злобным маленьким якутским лошадям было хоть бы хны, примитивное седло было изготовлено из дерева, и мне пришлось всю дорогу держаться в нем, растопырив ноги!»

 

 

Среди прокажённых в Вилюйске

 

Из Якутска Марсден сопровождал конвой из 25 мужчин и 30 лошадей на пути к Вилюйске. Дорога была изнуряющая, и англичанке пришлось столкнуться со множеством трудностей: «Пролезали через леса, болота, ночевали в лесу, нам досаждали комары, иногда приходилось ночевать в невероятно отвратительных юртах, которые кишели паразитами всех сортов. Боль и усталость были настолько невыносимы, что я не могла слезть с лошади, приходилось меня стаскивать с неё, одежда намокала прямо на мне во время ливней, и не было никакой возможности ее высушить. Так я и добралась до Вилюйска.»

В конце 19 века Вилюйск был тихим местечком. Этот городок был столицей одноименного округа, и население его составляло около 7000 человек.

В Вилюйске была местная тюрьма. Так как Марсден опасалась, что ее могут заподозрить в связи с политзаключёнными, она решила ее не посещать.

Якутский казак Прокопьев указывал дорогу. Было решено объявить короткое собрание комитета в палатке. В Якутии стояли белые ночи. «Было светло, сюда приходит полуночное солнце» (Марсден). Присутствующие присели в палатке, и местные якуты принесли Марсден приготовленного дикого гуся. Во время собрания было объявлено, что на целый Вилюйский округ — 7000 человек — приходится лишь один врач.

 

История мальчика-якута

 

За два года до визита Марсден, до властей дошли слухи, что прокажённый мальчик умер от голода. Родители мальчика умерли и оставили ему несколько коров. Его дядя взял мальчика и его сестру под свою опеку, и с того момента стал над ними жестоко издеваться. После убийства сестры, дядя составил план. Он хотел убедить местных, что мальчик болен проказой, чтобы забрать коров. Задумка удалась, и мальчика оставили в лесу в середине сибирской зимы. Дядя построил ему конуру, в которой мальчик доживал остаток своих дней. Конура была построена из нескольких палок, слегка покрытых коровьей шкурой и снегом. Мальчика оставили там умирать от голода или замерзнуть от смерти.

Врач рассказал Кэт конец истории: «Я нашёл мертвое тело мальчика, не в гробу, просто засыпанное сверху землёй. Это был скелет. Когда я вскрыл его тело, внутри был лишь маленький комочек глины, которую он ел, тело было абсолютно здорово, ни малейшего намёка на проказу.»

Во время собрания также обсудили условия содержания прокаженных. Прокажённых помещали в летние жилища якутов — юрты. Условия жизни в грязных юртах деморализовывали людей, они жили как животные среди животных, иногда рядом с ними даже держали скот. В результате такой жизни люди дичали. Был инцидент, когда ревнивая женщина-прокаженная зверски убила мужчину-прокаженного.

 

На следующий день экспедиция пересекла тропу через тысячу километров лесного массива, помеченного Иваном. Наконец, Марсден увидела огромное озеро, две юрты возле него, и небольшая толпа людей стояла рядом. «Некоторые стояли, некоторые сидели на колени, иные лежали на земле, и все эти напряженные, жаждущие лица были повёрнуты по мне. Потом мне сообщили, что они верили, что я была послана им Всевышним, и если бы, друзья мои, вы побывали здесь, то не удивлялись бы больше, зачем я посвятила всю себя этому делу. Бедные беспалые руки, лица, искривлённые выражением безнадеги и несчастия. Внезапно мелькнувшие улыбки на этих сморщенных лицах заставили меня вздрогнуть.» 

 

 

 

Юрты, кишащие всевозможными паразитами, были построены из стволов деревьев, приколочены друг к другу деревянными гвоздями и покрыты коровьим навозом. Навозом, смешанным с землёй, был также покрыт пол. Окна были размером всего с один фут, и стекла заменял ситец. У прокажённых не было кроватей.

 

Якуты отправляли поношенную одежду прокаженным, но  некоторые предметы гардероба — обычно меховые шкуры, покидали своих владельцев, лишь когда их совсем невозможно было носить.

 

Когда прокажённые собирались вместе, это случалось во время погребения мертвецов. Священник приходил раз в год читать молитвы для скончавшихся в течение года. Отвратительный запах разлагающихся тел витал в воздухе. Все мученики лежали близко, лицом к лицу, так что ноги касались голов. У многих даже не было одежды. Родственники приносили им еду в огромных количествах, чтобы не приходить часто. Еда состояла из гнилой рыбы под названием «мунду.» Как-то раз Марсден заплакала, увидев десять больных проказой в юрте. Прокаженные были изумлены визитом англичанки и пригласили ее попробовать свою еду, взмолившись. Марсден сделала это.

Кэт храбро боролась со сложностями. Как она пишет: «Чем больше я узнавала о несчастье прокаженных, там больше я понимала, зачем Господь послал меня так далеко. Бог передал их судьбы в мои руки, так что я должна была это сделать. Я позабыла о трудностях и сравнительно небольших травмах, полученных во время поездки, как только я увидела их несчастье. Одна женщина жила совершенно одна и я никогда не забуду ее благодарный взгляд, когда я до неё дотронулась и сказала, что пришла подружиться с ней во имя Христа.»

 

После посещения вилюйских прокаженных, Марсден решила построить небольшую колонию для этого сообщества. Книга «Путешествие Кэт Марсден в Якутскую область» содержит проект этой колонии. Надежды Марсден реализовались, по возвращению в Санкт-Петербург она начала благотворительную миссию по сбору денег для строительства колонии и послала 20 000 рублей Иркутскому комитету.

Приехав в Москву, Марсден упросила княжну Шаховскую отправить пять сестёр из Александровского сообщества в Якутск и  Вилюйск для проведения медицинских учений.

 

Вилюйский лепрозорий был построен местными в селе Хоргодой (Сосновка) и включал в себя пять больших, относительно удобных юрт. Деньги на строительство были получены из пожертвований. С 1893 года лепрозорий существовал на государственные деньги. На 1902 год лепрозорий включал около 70 пациентов. Вилюйский лепрозорий просуществовал вплоть до 1962 года, после этого прокажённых послали в Иркутск. Вилюйский психо-неврологический госпиталь, названный в честь Кэт Марсден, располагается на том же самом месте.

 

Чудодейственная трава.

 

По словам самой Марсден: «Я нашла траву, но она не излечивала проказу, только облегчала страдания.»

Трава реально существовала, под названием «сильнодействующая трава,» она росла на острове Эльгиян, возле реки Алдан. Местные знали о ее свойствах. Научное название травы: полынь Гмелина, Artemisia L. Только несколько человек знали, что полынь использовали в древние времена для излечения проказы. Некоторых больных лечили с помощью пудры, изготовленной из костей прокаженных, скончавшихся 50-100 лет назад.

 

Жизнь после поездки.

 

После окончания путешествия, Марсден вернулась в Великобританию, где давала лекции и занималась благотворительностью. Ей вручили серебряную медаль королевской ассоциации британских медсестёр от самой королевы Виктории. Кэт Марсден стала одной из первых женщин-членов Королевского Географического общества. В Нью-Йорке она опубликовала книгу под названием «На санях и верхом на лошади к изгнанным сибирским прокажённым.» В Лондоне Кэт открыла Фонд Помощи прокаженным, этот фонд посылал деньги в Россию на постройку лепрозория.

 

Критика в адрес Марсден в Великобритании.

 

Первое впечатление газет о Марсден было благоприятным. Как Моника Андерсон замечает, с октября 1890 по апрель 1891, газета под названием Girls Own Paper напечатала   историю из пяти глав под названием «Кэт Марсден и ее миссия в России и Сибири.»

Как пишет Аврил Маддрелл, другая исследовательница биографий женщин-путешественниц, «репутация Марсден была уничтожена после атак Александра Фрэнсиса, пастора Британско-Американской церкви в Санкт-Петербурге, который был главой комитета, расследующего ее работу в России.» Британское Благотворительное Общество  также написало отчёт с критикой в адрес работы, проведённой Марсден. Отчёт Общества обвинил ее в плохом управлении расходами. Однако, причины остальной критики не вполне ясны. «Намеки на финансовые оплошности и лесбиянство не могут объяснить, почему Изабелла Хэпгуд, американская переводчица, так ополчилась на Марсден и делала все возможное, чтобы разрушить ее репутацию.» Марсден начала кампанию против клеветы Фрэнсиса, но сдалась под градом обвинений, возможно, связанных с ее сексуальной ориентацией. В 1895 году вышла книга Джонсона, позитивно отзывающаяся о Марсден, и в 1921 году Кэт опубликовала вторую книгу: «Моя миссия в Сибири — доказательство.» В Сибири репутация Марсден была все ещё чиста, в 1906 году она предстала перед судом во второй раз, что может служить доказательством, что ее имя не было полностью запятнано скандалами. Марсден перешла из протестантства в католицизм и использовала эту конфессию в целях продвижения работы с больными проказой. Какое-то время она провела в США. Заболев, Марсден столкнулась с финансовыми проблемами и до конца жизни ей пришлось зависеть от сестёр Норрис, которые ухаживали за ней до конца ее дней. Марсден так и не смогла реабилитироваться и умерла в бедности 26 марта 1926 года.

 

 

Репутация Марсден в Великобритании была противоречивой, и поэтому немногие знают о ней на родине, несмотря на ее вклад в историю. Что могло послужить причиной ее провала? Кэт Марсден преодолела огромный путь, сложный даже для взрослого, опытного мужчины-путешественника.

Стечение обстоятельств таких как географическое положение ее цели, не особая известность Сибири в британском обществе; негативные отзывы о ее работе в Новой Зеландии, и собственная нестабильность Марсден разрушили ее мечты стать второй Флоренс Найтингейл.

Как замечает Андерсон, у путешественниц вроде Изабеллы Берд, Флоры Шоу, Мэй Френч-Шелдон и Мэри Кингсли было огромное преимущество — регионы мира, которые они посещали, были широко знакомы британской публике. К тому же, они были более успешны в плане использования средств продвижения: лекционные туры, публикация научных статей — они знали свою аудиторию и работали в узком стиле литературы о путешествиях. В отличие от них, Марсден использовала письма, чтобы поведать о своей истории, что впоследствии трактовалось как наивность и спровоцировало дополнительную критику.

Как бы то ни было, современные исследователи биографии Марсден подчёркивают ее неоценимый вклад в благотворительность и другие позитивные аспекты ее работы. Элизабет Байгент, биограф Марсден, пишет, что Кэт Марсден повлияла на права женщин. «Марсден и ее миссия повлияли на восприятие мужских и женских занятий в обществе. Сама цель поездки, ее продолжительность, расстояние, сложности во время путешествия, а также экзотичность выбора места  означали, что оппоненты женщин-путешественниц не могли обвинить ее в выборе легких путей.» Несмотря на это, она была «образцом застенчивой женственности.»

Вклад Марсден в медицинскую географию также считается новаторским. В 1985 году стало известно, что работа Марсден была включена в Таблицу Прокаженных, показывающую географическое распределение проказы и условия жизни прокаженных. Марсден была одна из первых исследователей проказы в закрытых климатических условиях, и ее труды были использованы в научных источниках.

Источник: http://dnevniki.ykt.ru/jen_arctic