In remembrance there is life (В памяти – жизнь) Из будущей книги «Мне в сердце смотрит вечная звезда»

о хирурге, отличнике здравоохранения республики, к.м.н. Владимире Валентиновиче Игнатьеве.

 

Боб

 

Хорошие друзья, как звезды, не всегда видны, но ты знаешь, что они есть. Однокурсники… Шесть лет, шесть дней в неделю по несколько часов в нескольких квадратных метрах, а иногда плечом к плечу – не может пройти незаметно. Мы вместе учимся, вместе отдыхаем, смеемся над одними шутками. Празднуем окончание сессии, дни рождения, Новый год. И если повезет, твой сосед (или соседка) через пару лет станут ближе и роднее, чем некоторые родственники. Не зря студенческая дружба крепче, чем школьная. Сказывается общность интересов и выбор будущей профессии… одной на всех.

 

Эта мысль вертится в голове, пока мы собираемся в гости по самому хорошему поводу – рождение ребенка. Нас собирает счастливая бабушка – Петина двоюродная сестра. Будем сообща решать, какое имя дать новорожденному. Мальчик… Довольная бабушка… Красивая, хоть и уставшая мама… Счастливые и веселые родственники пишут на листочках варианты имен для новорожденного. А я смотрю на молодого отца и вспоминаю, как несколько лет назад вечером мне дозвонилась хозяйка нашего праздника и рассказала, что сыну плохо, больно, что привезла его в приемное отделение Республиканской больницы. Ему сделали ФГДС и УЗИ, ничего не нашли, решили, что притворяется и отправляют в поликлинику… говорила много, сбивчиво, периодически шмыгая носом. И я позвонила, скорее для очистки совести. Нашла в телефоне номер. Игнатьев Владимир Валентинович… Володя ответил сразу, спокойный и веселый, оказалось, что он как раз дежурит. Выслушал мои проблемы и заверил, что сделает все, что может… Вы когда-нибудь задумывались, от каких мелочей, случайностей и малюсеньких совпадений зависит наша жизнь?

Вечером позвонила Петина сестра и сказала, что у сына нашли прободную язву с кровотечением, оперировал сам Владимир Валентинович и сказал, что все будет хорошо. Он сделал все, что мог – спас жизнь, вернул счастье и спокойствие в семью, сделал возможным семейный праздник и маленького мальчика, на которого с любовью и гордостью смотрят молодые родители…

Все это и еще много-много хорошего впереди – это все смог сделать мой однокурсник. Говорят, что время лечит и со временем многое забывается. Неправда. Я помню утро понедельника, помню звонок телефона… ощущение пустоты и тишины вокруг, помню лица однокурсников, коллег и родных. Помню и не собираюсь забывать. И даже когда я стану старой и склерозной бабой, рядом будет живое напоминание о том, что может сделать Человек и Врач. Не могу знать точную цифру, но я уверена, что таких «напоминаний» по нашей родной республике не одна сотня ходит в школу, детсад, на работу, и каждый день их Жизни – это Память. Мне передают бумажный лист и ручку. Я пишу – Владимир. (Николаева Айталина Ивановна, врач-терапевт)

 

Есть только миг…

 

К сожалению, так происходит, что со временем некоторые факты, даты, воспоминания забываются. Я хотел бы поблагодарить родных Володи, что они решили издать книгу о нем, чтобы память о нем была у его детей, которые, к сожалению, не успели в полном объеме получить отцовскую любовь.

С Володей мы, как и многие из нас, хирургов, познакомились, конечно, на работе. Он пришел проходить интернатуру в городской хирургии. Мы часто называем ее между собой «Краснознаменной» (один из заведующих отделением, учитель многих хирургов Иван Константинович Романов был награжден орденом В.И. Ленина и орденом «Знак Почета»). Вначале Володя показался мне молчаливым, не разговорчивым и малообщительным, но при близком знакомстве, а это происходит у нас довольно быстро, ночные дежурства, работа в операционной и внерабочие коллективные мероприятия очень быстро сплачивают коллектив, так как мы живем хирургией. Через некоторое время  мое мнение о Владимире стало совсем другим. Его начитанность, интеллигентность, тонкий юмор, умение в сложной ситуации разрядить обстановку привлекали к нему коллег и пациентов.

uxia8124

Помню, стояли мы вместе с ним на операции по поводу спаечной тонкокишечной непроходимости. Прошло часов пять, стояла тишина, мы потихоньку рассекали спайки. Тем временем спина затекала, и мы высказывали друг другу мысли: может, провести резекцию кишки, которая выглядела как панцирь черепахи. И тут в полной тишине голос Володи со специально подобранным акцентом, только ему присущим тембром процитировал выражение товарища Саахова из кинофильма «Кавказская пленница»: «…Э нет, тут торопиться не надо…». Обстановка разрядилась, и операция продолжалась уже в хорошем ритме, да и настроение всей операционной бригады, несмотря на то, что было три часа ночи, заметно улучшилось и весь предполагаемый объем в скором времени был завершен, а больной в скором времени был выписан домой с выздоровлением. В последующем под руководством нашего заведующего, доктора медицинских наук, профессора Михаила Михайловича Винокурова он блистательно защитил кандидатскую диссертацию по данной теме.

Вспоминаю случай, который произошел во время его работы над кандидатской. При составлении диссертации мы всегда советовались друг с другом и часто обсуждали ход работы и дизайн диссертации. Владимир Валентинович как-то пришел ко мне домой, чтобы обсудить, как лучше представить одну из задач в его диссертации. Мы долго сидели, обсуждая детали, делали пометки и перепечатывали наши мысли набело, время пролетело очень быстро. Моя жена Надежда приготовила нам ужин, так как предстояло провести за работой еще не один час. Чтобы не мешать нам, жена поужинала с детьми и позвала нас. Когда мы сели за стол, Володя спросил: «А почему Надя не садится с нами ужинать?». Я на полном серьезе ответил: «Как женщина за одним столом с мужчиной?». Надо было видеть выражение его лица – полное противоречие – верить или не верить. Еще и Надя спросила: «О! Вы с Надей вместе ужинаете?». Володя не смог найти, что ответить. Мы поужинали и пошли работать дальше, но я заметил, что он был при этом не совсем сосредоточен, как до ужина и вдруг спросил: «А что, вы действительно вместе за стол кушать не садитесь? ». Мы с Надей рассмеялись и признались, что это была шутка. Напряжение  Володи сразу спало, и наша работа продолжалась уже в дружеской обстановке. Володя – один из зачинателей традиций хирургии, например, песня, которую он любил петь «Есть только миг» из кинофильма «Земля Санникова» до сих пор является песней хирургического отделения, и когда мы встречаемся, наш песенный репертуар начинается именно с нее. Надеюсь, эти несколько строк – воспоминания о коллеге, хирурге с большой буквы и просто хорошем и надежном человеке помогут составить наряду с другими воспоминаниями его родных, друзей и коллег целостное представление о Владимире Валентиновиче Игнатьеве.

Николай Михайлович Гоголев, директор Медицинского института СВФУ им.М.К.Аммосова

 

То место, где он застрял, мы называем теперь  Игнатьевкой…

Володя увлеченно занимался кишечной непроходимостью. Тема  очень тяжелая, серьезная, никто за нее не брался, очень большая летальность была, а Володе удалось снизить послеоперационную летальность почти в два раза. Мне кажется, сейчас не так много больных с непроходимостью, как тогда. Связался с фирмой, которая изготавливала препарат, который можно было заливать в брюшную полость, и в кишечнике не образовывались спайки. Володя внедрял этот метод. Тогда мы еще начали вводить зонд для декомпрессии тонкой кишки. Диссертации Володи была основана на использовании зонда, с их помощью  мы очень хорошо вели этих больных. У Володи в материале диссертации по хирургическому лечению больных с кишечной непроходимостью было приведено около 150 больных с кишечной непроходимостью. Мы ездили тогда в Москву на кафедру академика Савельева, встречались там с профессорами. Диссертацию Володя очень быстро написал, и язык у него был литературный, никаких замечаний не было. Когда мы защищались, в диссертационном совете вопросов не было вообще и в ВАКе очень быстро утвердили его диссертацию, заключение пришло через три или четыре месяца, а обычно его по полгода и больше ждут…

d181d0bad0bed0bbd0bbd0b5d0bad182d0b8d0b2d0bed0bc

Перед самой защитой, помню, он купил машину, и мы все шутили «как защитишься, Володя, повезешь нас на охоту». Вот он после защиты повез нас на 26-ой километр, где мы обычно охотились. Тогда еще Вилюйский тракт был не асфальтированный, и надо было еще километров десять от асфальтовой дороги вглубь ехать в сторону Магана. До избушки-то он довез нас нормально, а когда поехал обратно, заехал прямо в болото и застрял там. Владимир Гаврильевич Аммосов и Николай Михайлович Гоголев приехали из города ему на помощь и всю ночь его оттуда вытаскивали. Часа в три ночи только они добрались до нас по уши в грязи, но веселые, смеялись над Володей, пошучивали… Теперь то место, где Володя тогда застрял, мы называем Игнатьевкой.

Михаил Михайлович Винокуров, зав. кафедрой факультетской хирургии Медицинского института СВФУ им. М.К.Аммосова

 

С Володей я научился оперировать «бесчувственно»…

С Владимиром Валентиновичем, или как мы его называли Валентиныч, мне посчастливилось познакомиться с первых минут интернатуры, в 2005 году. Я проходил интернатуру и ординатуру в отделении первой хирургии. В интернатуре все хотели дружить с Валентинычем, он был, как старший брат для всех нас, и если кого-то он хвалил, то это была высшая степень уважения среди интернов. Дежурить все, естественно, хотели именно с ним. Даже когда дежурства были «кошмарными», хотелось работать, много работать, доказывать, что ты чего-то стоишь. Уже в интернатуре Валентиныч мне многое доверял, первая аппендэктомия, перевязки, «прикрыть приемник», и это для меня являлось сильной мотивацией! Я считал себя уже полноценным врачом хирургом, готовым самостоятельно работать, хотя меньше года назад еще был студентом. В операционной Валентиныч был само спокойствие! Причем на любой операции, будь то хоть ножевое ранение с геморрагическим шоком, хоть многочасовые разделения спаек. Мне нравилось ему ассистировать, он ничего не объяснял, но мы могли поболтать на другие темы, и операции проходили легко.

 

С Володей я научился оперировать «бесчувственно», если можно так выразиться, подавлять панику и быть терпеливым, очень нужные и крутые качества хирурга, которые мне помогают работать до сих пор. Вне работы мы все оставались хирургами. Где бы и по какому поводу не собирались, разговоры были только о работе и больных. У кого-то были свои хобби, увлечения, у мужиков в основном это охота. У Володи было две любви – работа и семья, и хоть он был человек не сильно выражающий эмоции, когда он говорил о семье, то всегда делал это с улыбкой. Я очень рад и горд, что работал с ним, учился у него, перенял у него лучшие качества, дружил с ним! Вспоминаю о нем всегда только с улыбкой! Виктор Иванович Константинов, эндоваскулярный хирург отделения рентгенхирургических методов диагностики и лечения отделения лучевой диагностики РБ№2-ЦЭМП.

 

Видимо, бог тогда хранил нас…

Я помню черноглазого братишку совсем ребенком. В 1976 году наши родители уехали в круиз по Европе, и мы с сестрой остались на попечении любимой племянницы нашей мамы Зои Игнатьевой. Вовка был совсем малышом, в тот год мне подарили плюшевого медведя огромных размеров, и Валентин постоянно сравнивал растущего сына с моим медведем… Впрочем, этот момент вскоре случился, братишка перерос игрушку, и я помню этот момент.

Мы часто приезжали с мамой на улицу Песчаную, где жили Игнатьевы, и играли с мальчишками. Володя рос открытым, веселым ребенком, очень жизнерадостным и вообще крайне симпатичным. В наших детских девичьих сердцах он занимал гораздо больше места, чем младший брат. Он хорошо пел. Я до сих пор помню наши детские концерты. Володя всегда пел песню «Орленок», а Кеша – «Там вдали за рекой…». Песни были «кровавые», но наши родители получали удовольствие больше от наших талантов, чем от смысла этих песен. Голос у Володи был звонкий, слух отменный, и взрослые просили его спеть еще и еще, и Вовка никогда не отказывался. Потом мы дружной веселой гурьбой вместе играли на даче.

Из этого периода детства мне особенно запомнилась история с кошкой, больной стригущим лишаем. Мы тогда все заболели и были нещадно сданы родителями в больницу. Мальчишки росли, взрослели, с ними всегда было комфортно  и легко. Мы вместе исследовали все овраги и закутки на сопках, щеголяли друг перед другом – кто лучше ездит на велосипеде. Например, нужно было на спор съехать с горы, которую почему-то называли Лысой. Скорость была огромной, и это было очень опасно. Или на асфальте прокатиться – кто дольше без рук, т.е.  не держась руками за руль. Это было еще опаснее. Между нами разница в возрасте была пять лет, это в детстве огромная разница, братья смотрели на нас снизу вверх и, наверное, думали, что мы – старшие, понимаем степень опасности и контролируем ситуацию… Где были наши родители?! Они думали, наверное, что мы с Таней как более старшие и разумные приглядываем за младшими, а мы такое творили… И мальчишки повторяли за нами все безумства. Видимо, бог тогда хранил нас…  Куда он пропал потом? Как допустил все, что случилось? Светлана Егоровна Чемезова.

 

Наша группа была рабоче-крестьянской…

Мы только начали учиться. Сидим в аудитории главного корпуса, заходит мальчик, быстро проходит и садится. Мы как-то недоуменно переглянулись: «Ты не заблудился ли, школьник?». Потом оказалось, что этот черноглазый мальчик в нашей третьей группе. Его не было в списках, и он очень терпеливо объяснял каждому преподавателю, откуда он взялся. С первых дней учебы было заметно, что он способный, «головастый» студент. Говорил он всегда коротко и четко. Ответ его всегда был лаконичен и достигал цели. Искрометный юмор его и реплики тоже поражали, подхватывались сразу и были у всех на устах. Наша группа на курсе отличалась тем, что у нас было больше пацанов, чем в других группах и была простой, такой рабоче-крестьянской, никто не выпендривался, не выеживался, не подмазывался.

d0b2d181d182d180d0b5d187d0b0d0bad183d180d181d0b0

Курс за курсом летели студенческие годы. Учиться было тяжело, это были 90-ые годы. Лично я благодарна  Михаилу Ефимовичу Николаеву, что стипендию нам не задерживали, выдавали регулярно. Общежитским еще выдавали продукты: спагетти и тушенку. Боб жил с родителями и приходил к нам в гости. Мы варили спагетти с «каловыми камнями», так парни называли тушенку. Были посиделки с пивом. Боб удивлял меня, что многие песни знал наизусть и никогда долго не ломался, попросишь спеть, он тут же берет гитару и поет. В жизни немногословный, когда пел, он раскрывался. По характеру он был спокойный, ровный, не помню, чтобы он с кем-то ругался, конфликтовал. Смешно, но не любил Киркорова. Как услышит, что он поет, тут же говорил «Езжай к себе в Болгарию!».  Сейчас, когда я сама мама взрослого парня, точно знаю, что родители много вложили в воспитание Володи. У него было множество прекрасных человеческих качеств. Потом был выпуск. Государственное распределение было строгим – никого из хирургов в городе не оставили.

d181d0bed0b4d0bdd0bed0bad183d180d181d0bdd0b8d0bad0b0d0bcd0b828129

Нас, семь врачей интернов с курса, отправили в Ленск. Мы вдвоем проходили интернатуру по хирургии. Жили очень весело. Поселили нас в гостинице «Лена» на берегу реки. Отопление еще не подключили, да и когда его дали, все равно было очень холодно. Комнаты были совсем не приспособлены для проживания. Володя целыми днями пропадал в больнице. Однажды вечером мы зашли к нему и увидели такую картину: на решетке обогревателя выложены в ряд макароны (рожки). Оказалось, он их подсушивал (как бы на тостере) и ел как семечки. На полном серьезе говорил, что вкусно, мы смеялись до упаду. Мы с девочками снимали квартиру, и он к нам приходил каждые выходные помыться, отдохнуть. Он был для меня как младший брат. Мы могли с ним говорить обо всем. Помню, справили мы совместный день рождения – у меня он 28 января, у Боба — 1 февраля. Гудели до утра… Ольга Дмитриевна Токосова, врач, специалист по медико-социальной экспертизе ФКУ ГБ по РС (Я).

 

wxas3316

 

Володя три дня не дожил до сорок первого своего дня рождения. А был он замечательным сыном, хорошим хирургом, очень любил жену и троих своих детей.

Поздний вечер 27 января 2014 года. Жуткий холод, туман. Бегу с автобуса домой. Ворота распахнуты настежь. Во дворе машины. Мы жили тогда вместе в загородном доме, который построили Володя и Надя.

— Гости, — думаю я, и быстро захожу. Странная такая тишина. В прихожей у окна человек в черном. Почему-то смотрит в окно, в которое ничего не может быть видно. Оно упирается в стену гаража. На зеркало шкафа небрежно накинута штора. Неяркий свет. Какая-то во всем этом чувствуется тревога… Навстречу мне выходит Кеша, за ним — Валентин. Не помню точно, что они говорили, запомнились почему-то обрывки фраз: с Вовой плохо, не волнуйся, он не мучился…

— Что-то странное они говорят, — подумала я и увидела плачущую Надю.

         Потом были ужасные дни прощания, похорон…

На создание книги мы с женой Володи Надеждой решались пять лет. Пишется она легко, но, чтобы взяться за нее понадобилось время, надо было осознать его уход, успокоиться… Мне и сейчас не верится, что он не вернется, не заглянет в дверь, не улыбнется, не пошутит как обычно.

Сокрушаюсь, что так и не собралась написать письма друзьям,  коллегам и ученикам Володи с просьбой рассказать все, что они помнят о нем, написать страничку-другую воспоминаний, рассказать какой-нибудь запомнившийся им случай, эпизод из жизни, выделить какую-то неприметную черточку, которую мы в нем не знали… Мало-помалу материал для будущей нашей книги с Надей набирается. И наша огромная благодарность всем, кто счел своим долгом прислать воспоминания о Володе… Сегодня, в день его рождения, мы публикуем некоторые из них.

Зоя ИГНАТЬЕВА

P.S. Со мной можно связаться по тел. 8 9241681599, email: ikata13@mail.ru

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s